Вернемся к теме выбора избранника, имеющей прямое отношение к природе женской логики. Выбрать себе избранницу — дело непростое. Здесь самому приходится пройти через мелкое сито...

При разных сюжетах игры женская драматургия здесь одна: так ведут себя и герцогиня Андалузская, и рязанская крестьянка, и деловая женщина из Чикаго, и девушка из племени юмбо-мумбо, раскрашенная цветной глиной и украшен¬ная страусиными перьями. Драматургия игры — это женская природа, а разные ее сюжеты — всего лишь те или иные культурные напластования.

Различную длительность полоролевых игр выбора и предпочтения часто определяет то, что женщина, предназначив мужчину к выбору, начинает тестировать его на разные жизненно важные ситуации: возьмет ли он на себя ответственность за все, в том числе и за ее женские слабости и ошибки, достанет ли ему мужского достоинства всегда брать вину на себя, хватит ли ему рассудительности, чтобы прощать, сумеет ли он всегда первым подставить плечо под тяготы жизни и т. п. Эта игра часто напоминает соревнование и борьбу, вечную борьбу противоположных начал.

Если и есть где-то во Вселенной еще какая-нибудь жизнь, то она обязательно двуполая. Это не сугубо научная гипотеза, а скорее авторское кредо. И вот почему... Изобретя в муках эволюции противоположности пола и достигнув в
данном деле совершенства, вряд ли природа будет выдумывать что-нибудь новое. От добра добра не ищут...

Можно, конечно, поставить риторический вопрос: а почему именно два пола, а не один или три? Ответ ясен. Один пол — это самовырождающаяся популяция, пол¬ное отсутствие нового качества. Каждое новое поколение (хотя новым его назвать нельзя) будет престо репродуцировать, воспроизводить качества своего творца. В такой последовательности поколений, возможно, проблем будет поменьше, но зато каким унылым однообразием будет это вечное повторение образца!

Можно по-разному оценивать союз мужчины и женщины, даже как союз льва и укротительницы. А почему бы и нет? А если кому-то данное сравнение покажется оскорбительным, пусть представит себе союз укротителя и львицы. В любой версии зримо высвечивается нервозная напряженность антагонизма.

Так, если она сует свою голову в пасть царю зверей, то он, естественно, нервничает. И скорее всего потому, что опасается, как бы ее шпильки не поцарапали ему горло. Мужчина тоже часто нервничает от разных женских шпилек, причем не только от тех, которые составляют аксессуары женского туалета.

Во второй версии тоже чувствуется напряженная нервозность. В любом случае что-то не так: то ли мужчине чего-то не хватает, то ли, наоборот, чего-то в избытке. Во всяком случае это «что-то» существенно влияет на его отношения с женщиной. Об этих избытках и недостатках мужских и женских характеров и пойдет речь.

Есть несколько форм и разновидностей общения с женщиной. Это прежде всего разговор, рассказ и диалог. Разговор — это именно то, что подразумевалось под постулатами «Расскажи мне что-нибудь» и «Поговори со мной».

Следовательно, разговор с женщиной есть на самом деле рассказ мужчины, не исключающий колких замечаний, реплик и каверзных вопросов женщины. Рассказ — совсем иная форма общения. Это монолог женщины, не терпящий никаких перебиваний, не говоря уже о вопросах и прочих неуместных замечаниях. А диалог — это обычно спор, имеющий большую тенденцию к конфронтации.
Таким образом, разговор — это мужской рассказ.

Женские говоры и разговоры составляют то, что является постулатами женского общения. Один из таких постулатов может быть назван «Свет мой зеркальце, скажи...» Почему зеркальце? Не секрет, что человеческая культура изобилует различными зеркалами.

Вспомним хотя бы: «... свойство зеркальце имело, говорить оно умело...» Волшебное зеркальце — важный элемент многих сказок, мифов, былей и небыли... Зеркало к тому же важный атрибут любой женщины, можно сказать ее «Alter Ego», «второе Я». В самом деле, всегда перед решительным шагом, а нередко и просто так, по привычке женщина обязательно посмотрит в глаза своему «второму Я» и даже что-то пошепчет ему.

Существует расхожий стереотип суждения о том, что же именно высматривает женщина в зеркальце. Есть мне¬ние, будто бы она контролирует то, в каком состоянии находится ее макияж и т. п. Это, смею вас уверить, чистейшей воды заблуждение.

Существует еще одна ситуация непонимания — «закрытая душа». Видимо, о закрытости следующее замечание Л. Н. Толстого: «Не от недостатка ума нет разговора, а от эгоизма. Всякий хочет говорить о себе или о том, что его занимает».

Применительно к данной ситуации — все не без греха. Для большей части рааговора характерно то, что ведутся они исключительно о себе и для себя... В таком диалоге «свое» гораздо важнее, чем «чужое».

Поэтому каждый стремится скорее высказать, нежели услышать, понять. Речь «о себе» даже формирует особый «о себе-язык». Его задача — не убедить, не доказать, не информировать, а всего лишь высказаться.

Языковеды отмечают, что некоторые разговорные языки имеют четко выраженную направленность. Так, немецкий язык ориентируется на говорящего, а французский — на слушающего. Соответственно «немецкий ди
алект» разговорного языка —это речь о себе, а «французский диалект» — речь для других.

Женщины в своей речи используют различные выражения, которые обычно имеют особый смысл, совсем не тот, который вкладывают в такие же слова мужчины. Для того чтобы понимать, что имеет в виду женщина, необходимо эти слова расшифровывать.

В настоящем разделе предлагается упрощенный дешифратор некоторых жен¬ских мнемокодов, под которыми автор понимает зашифрованные смыслы женских выражений.

Они используются с разными целями. Во-первых, для того чтобы емко выразить чувство, соответствующее наличной ситуации. Можно долго и отвлеченно что-то говорить, а можно, как известная героиня Ильфа и Петрова Эллочка-людоедка, просто воскликнуть: «Красота!» или «Жуть!» — и все понятно.

Во-вторых, мнемокоды порою женщинами используются для конспирации. Это имеет место тогда, когда третье лицо может случайно получить ненужную и вредную для него информацию. В-третьих, мнемокод может использоваться для минимизации бесконечно долгой женской речи, что само по себе звучит парадоксально, но, помня о том, что женщина сама — парадокс, в этом нет ничего странного. В-четвертых, мнемокоды часто выступают ключевыми словами или фразами в разговоре и служат повороту темы, смене пластинки, оценке и переоценке тех или иных сюжетов.

Недомолвки еще ждут своего обстоятельного исследования. Но кое-что о них уже можно сказать. И прежде всего то, что недомолвки бывают разные. Хотя их объединяет и нечто общее.

Это совершенно блестящее проявление женской изобретательности, парадоксальное по своей природе, убийственное по выразительности, лаконично-прозрачное и вместе с тем загадочное и неповторимое.

Недомолвки — символ многозначной недосказанности. В недомолвках словам просторно, а мыслям, вернее, домыслам — ух как тесно! Применительно к обычной фразе права сентенция, утверждающая, что язык дан человеку для того, чтобы он скрывал свои мысли.

По одним источникам, эту крылатую фразу сказал Талейран в 1807 г. в беседе с испанским послом во Франции Искьердо, который напомнил ему об обещаниях Карлу IV Испанскому. Правда, Талейран мог позаимствовать эту фразу, встретив ее у Мольера в «Вынужденном браке».

Может быть, потому, что мужчина категоричен, резок, самонадеян. Женская же речь всегда имеет некоторый колебательный характер: в ней и «да», и «нет», и «может быть».

А это требует большего разговорного пространства. Мужская речь безапелляционна, женская — всегда противоречива. А там, где речь идет о противоречиях, нужно обязательно высказать все «за» и все «против». Что тоже не способствует краткости. Все это не досужий вымысел автора, а научные и житейские факты.

«Говорить, как женщина, — значит обнаруживать противоречия». К такому выводу пришел швейцарский лингвист Э. Слембек. Женщины больше употребляют условных наклонений, по меньшей мере в два раза чаще, чем мужчины, — об этом пишет женский французский журнал «Мари Клэр». В пять раз больше, чем мужчины, женщины вводят ограничительные выражения типа «в случае необходимости».

Еще древнегреческий философ Платон в своем диалоге «Афинянин» отмечал, что женская половина рода человеческого — весьма разговорчива, добавив, что она еще также скрытна и лукава.

Великий философ античности высказал догадку, что именно многословием женщина скрывает свои истинные мотивы. И если причина женской разговорчивости, следуя Платону, понимается именно так, то какова же природа данного феномена? Известна притча: разговаривают два человека. Один говорит другому: «Моя жена может говорить на одну и ту же тему часами». Другой ему отвечает: «Это еще что. Моей жене для этого не нужно вообще никакой темы...»

Разумеется, мужчина тоже может быть многословным. Но чем мужское многословие отличается от женского? Представим себе две сценки. Первая изображает поэта, сочиняющего и декламирующего стихи, причем неважно какие — талантливые или бездарные. Важно, что они посвящены какой-то теме, реализуют некую идею, подчиняются законам стихосложения и т. п.

Другая сценка изображает пастуха-бурята, который едет на своей коротконогой и лохматой лошадке и поет. Он тоже декламирует нараспев стихи собственного сочинения. Условно их можно назвать белыми стихами. В них нет определенного сюжета, начала и окончания. Они вообще не подчиняются никаким канонам и законам. Он поет о том, что видит: взошло солнце — поет о солнце, суслик прыгнул из-под ног лошади — поет о суслике, ветер дунул в лицо лошади, и она фыркнула — поет об этом поэтическом факте. И так без конца...